Глава первая

(Вернуться к Прологу)



Повесть о счастье, Вере и последней надежде.(НЕОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВАРИАНТ)

 

Часть Первая. Чудес не бывает, НО…

 
 

Глава первая.
ЛЮБИТ-НЕ ЛЮБИТ, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт ….

 
 
Фотинья нажала на белую пупышку звонка рядом с чёрной дверью, обитой дерматином. Буквально через секунду — оментально! – после заливистой трели, она распахнулась настежь.

Молодой человек, слегка пододвинув плечом слегка замешкавшуюся Фотинью, первым переступил через порог, и вдруг пристально – поверх роз – всмотрелся в глаза стоявшей перед ним одинокой блондинки в домашнем голубом халатике. И тут же: “Зачем я так!” – подумал он с некоторым неудовольствием за свой вырвавшийся помимо воли бешеный взгляд. Всё это произошло настолько быстро и неожиданно для него самого, что он не успел осознать своих действий. Тем более не планировал их — автоматически …

В уме стояла всё ещё это треклятая сосна — что это за знак четырех? Плохое ли предвестие для предстоящей встречи или на это следует не обращать внимание?

Он ничего там, в этих глазах напротив, не увидел, но Девушка в Голубом в ответ волчьему взгляду вдруг сделала всего лишь одно невольное телодвижение. “Что это она – так?” – растерянно подумал он и сразу же опустил глаза вниз – на коврик, на жёлтый линолеумный пол в прихожей, – чтобы больше их никогда не поднимать.

Имхо, конечно, хотелось бы написать нечто красивое, тонко-остроумное и поэтичное – вроде того, что молодой человек увидел, как в глазах молодой девушки от его «пламенного» взгляда зажёгся голубой огонёк, перераставший моментально в пламя всепоглощающей страсти до самой старости, и тут какая-то странная и сранная искра проскочила между ними и связала их навеки веков наподобие электрической цепи Вольта и Гаусса…

Но этого, к сожалению, или к счастью — не было: ни таинственных огоньков, ни пляшущих чёртиков, ни елистрических даже цепей. И вообще он — после армии уже плохо помнил школьный курс физики.

Да, действительно, надо бы Афтору соврать красиво, тонко и поэтично, но говорят — врать нехорошо… Особенно красиво врать — особенно нехорошо …

Ладно, не будем.

(“С высоты многих дурацки, но счастливо прожитых лет очевидно, что здесь явно вмешивалась какая-то сила, которая была сильнее нас настолько, что мы не только не могли, но и – сами не хотели ей активно сопротивляться …

Наверное, паралич воли, импотенция разума, – наиболее достоверные приметы вторжения неведомой силы, но кто в силах противостоять силе невидимого? Я думаю, что никто …

Я уверен, что никому не дано.

Я скажу даже больше: не будет никогда дано.

Никому.” – записал он через много лет в свой Дневник высококвалифицированного, но малооплачиваемого идиота и услышал свой простуженный внутренний голос:

– Ну ты — хорош шиздеть! Ты — не только идиот! Вы ещё и – безнадёжный фаталист, сэр!”)

Однако этот ответный безмолвный жест голубого халатика запомнилось ему на всю дальнейшую жизнь.

Но тогда на свежем и пышущем здоровьем Востоке еще не издавался ни Алан Пиз, ни другие чародеи физиогномики прогнившего Запада, и только гораздо позже, знакомясь с этой мистической литературой, он вдруг с изумлением прочитал, что таковым импульсивным неосознаваемым движением девушка или женщина, якобы, бессознательно сообщает юноше или мужчине: “Я – твоя!”.

“Подумать только! Как всё запущено — а я и не знал этого… Значит, именно тогда она это и сказала мне — а я, естественно, ничего не понял!”

– Я – твоя!

Происходит всё это на уровне подсознания в первые же секунды первой встречи отдельно взятых Юноши и Девушки. Оно между ними больше не повторяется никогда.

Это совсем не значит, что у них сразу же после этого обмена подсознательными “приветствиями”, интуитивным контактом третьей степени начнется любовь без конца и без края. Тем более — они обязательно поженятся через ЗАГС.

Он никогда не посмотрит так пристально в глаза, и она никогда больше не сделает этот жест. Но контакты залипли?

Жизнь есть жизнь, и она вносит свои куда более безжалостные коррективы, императивы и прочие аперитивы во всё то, что происходит на бессознательном уровне, – неумолимою рукой.

В этот момент – он молча протянул ей багровые розы, она молча же взяла их… Первые пять секунд встречи – это так мало! Но как потом всё это трудно изменить и переделать по-своему – пожалуйста, поверьте мне на слово :

Ну да! Этого ответного жеста оказалось вполне достаточно, чтобы молодой человек пришёл в психическое состояние совершенного и тупого равнодушия…

* * *

“- То есть вы хотите сказать, что это был переломный момент всей вашей жизни?

– Я уже ничего не хочу! Просто я в этой жизни ничего не понимаю. Как будто и не жил… – со вздохом

– У вас там и в тот момент не было выбора?

– Выбор был: ты мог бросить цветы в мусорную урну (как ты уже один раз это сделал!) и как Подколесин выскочить в окно, ты мог вообще отказаться от “хочешь познакомлю?” сославшись на головную боль, мигрень, понос, метеоризм, ты …ты … ты … Ты и только ты! “

– Хорошо! Тогда пусть будет так: выбор был, но у меня не было ощущения, что выбор сделан. У меня была твёрдая уверенность, что я в любую секунду могу всё сразу изменить и переделать по = своему! …
Ещё не вечер. Был ещё не вечер. А только одиннадцать часов пополудни буднего дня.

* * *

Молодой человек не первый раз приезжал в гости к Старшему Брату, и последнее время у него возникало на постоянке какое-то странное ощущение, что в столице было одно место — очень важное место, между прочим, куда его постоянно тянуло … И от того, что он там ещё не побывал, рождались малоприятные настроения, будто очень драгоценное время теряется по пустякам… Он не знал, где оно было расположено, это место, хотя – значит, это у нас 1987 год, а первый раз—проездом он был в столице южной в 1983 году, – значит именно четыре года назад и купил компас, а в киоске “Союзпечати” и схему путей сообщения столичного автотранспорта. Дома в Дж* он раскладывал схему на большом столе и рассматривал, рассматривал её — в безуспешных попытках отгадать местонахождение этого места …

А иначе с чего бы это его постоянно тянуло в Москву?!

– … – – … – – … –

* * *

Ещё не вечер. Был ещё не вечер. Была большая надежда не только выжить, но ещё и победить! Хотя уже и не утро.

… По ходу дальнейшего его пребывания в квартире девушка (её звали Вера), то ли стеснялась его, то ли как-то избегала с ним разговаривать, а он особенно и не напрашивался на диалог о времени и о себе –

“Бывали хуже времена,

Но не было подлей!”

– и прочие супер-модные в те перестроечные годы откровения. А может и говорить было не о чём, потому что всё уже было сказано в первые секунды встречи.

“О, чёрт! Зачем я только сюда приехал—на эту встречу? Ведь прекрасно знаю, что всё равно ничего не получится…” – в душе молодого человека начало нарастать недовольство… “Я только даром теряю время!”

* * *

… это гораздо позже — десятки лет прошло — он терзал свою и чужую память крамольными контрольными вопросами: было ли ощущение счастья в тот момент? Какая музыка зазвучала в душе в эти первые пять секунд?

Вспомни! Это важно уже не для тебя. Это важно для других :

Он сильно был похож на счастливого идиота? Или только слегка пришибленный счастьем поэт?

И отвечал сам себе: “Да нет, скорее всего я был тупо равнодушен; была Небольшая сонливость и Большая усталость: семи-горбая столица выматывала меня, провинциала из степной, ровной как гладильная доска, и пыльной глубинки … “.

* * *

“И вот ещё что: все думали, что я приехал приобрести столичную прописку посредством женитьбы, а я, в действительности привёз многословную рукопись романа о любви (по-моему, страниц 200 этак машинописи), чтобы снести её в редакцию какого-то толстого литературно-художественного журнала с тиражом за полмиллиона экземпляров, пять минут подышать там прокуренной атмосферой творческой затхлости в ней, – что я и сделал в первый из погожих дней своего визита”.