Лагерная пыль на ветру перемен

Ностальджи – Ай!… Болит!

КУДА ПОЕДЕТ НАША КРЫША ДАЛЬШЕ? ЕЩЁ ДАЛЬШЕ …

Или за что боролись, на то и напоролись

Кто в атаку пойдет?
Кто выйдет к заветному мосту?
Владимир Высоцкий

  – Ты знаешь, что мой-то отмочил? – даже телефонная трубка не могла сдержать ликующих обертонов его голоса.

– Откуда мне знать? – я почему-то вопрос-смазку, вопрос-красную нить «а ты знаешь» всегда воспринимаю всерьез, как в игре: кто, где, когда… И всегда честно отвечаю: не знаю. Потому что газет не читаю, телевизор не смотрю, радио не слушаю. Про погоду узнаю лично, выйдя на балкон и поглядев на природу утром и вечером. С меня достаточно.

– К директору потащили! Меня!! Козлы!!! Представляешь? – бархатисто и радостно рокотала телефонная трубка. – Ну я им выдал, конкретно! Они будут знать! ! По полной программе! Они у меня там, как в окопе под Курской дугой!…

… здесь я с милостивого разрешения великочтимого читателя сделаю одно маленькое лирическое бегство в прошлое. Во времена сколь застойные, столь и застольные, в самую что ни на есть макушку Брежневской эпохи – Эпохи – черт! Эпоха почему-то выбилась с большой буквы, ну да ладно – Серега (а это именно он позвонил мне вчерась) как-то прославился на всю нашу среднюю школу номер шесть по улице Ленина. Мы с ним погодки – разница в несколько месяцев – но Но учились в параллельных классах. Ну и вот, задала им классная, маленькая такая седенькая шустрая старушонка, сочинение на туфтовую тему: “Кем я хочу стать?” вообще-то, её любимой темой было Подвиг жен-декабристов, поехавших вослед своих мужей на сибирские рудники, но здесь вот – Кем я хочу быть?

Ну в девятом классе мы все понимали, значит, понимали правила игры – тогдашней и соответственно писали, не задумываясь, кто – врачом (благородная профессия спасть людям), кто – инженером (созидательная), кто позанозистей, – тот хватанул: – лётчиком-космонавтом слетать на Марс, чтобы утереть нос пиндосам за Луну… Жить-то всё равно в коммунизме предстояло: от каждого- по способностям. Каждому – по потребностям.

Один из ихнего класса даже на том пресном фоне нашел изюминку: написал, что хочет обязательно стать знаменитым советским футболистом, мол, его кумир – Олег Бышовец, и он тоже, как знаменитый киевлянин, мечтает высоко нести красный стяг своей Родины и т.п.

А Серега возьми и напиши: “Хочу стать слесарем-сантехником…» .

И с тех пор в школе до конца учебного года его иначе как гамночистом никто не обзывал.

Конечно, в этой высокой мечте – копаться в дерьме при коммунизьме – ничего такого предосудительного не было, да и не могло быть. Наоборот, даже вроде как похвально: хотя при ЖЭКах и ДЭЗах, но всё же рабочий класс – соль земли советской, гегмон, но Серёга, стервец, красочно так расписал свою жажду окунуться в унитазы и раковины, что…

В общем, его фантазия полетела несколько дальше и глубже писсуаров: “Захожу к примеру в любую квартиру, мне сразу – стопарик, соленый огурчик, за кран импортный или деталь дефицитную – десятку, во всяком разе меньше трешки брать не буду. В день у меня будет набегать эдак рублей полста – не меньше. Каждый день полста в день, это значит полторы тысячи в месяц. Вот это житуха, я понимаю! Лучше, чем у академиков…» Конечно, откуда малец мог знать, как живут академики АН СССР на самом деле. Но, как говорится, было это сочинение – на вольную тему.

– Ты что, правда, так написал, – потом все изумлялись.

– А что – так и написал! – отвечал болван горделиво.

Такое впечатление, что рукой Серегиной водил пьяненький дядя Гриша, все его рассуждения, сводившиеся к «На кой хрен вы учитесь-мучитесь, у меня вон три класса и десять коридоров, а я живу лучче долбанных академиков?» приведены слово в слово. Но оригинал этого шедевра где-то затерялся: то ли в горкоме комсомола. То ли в райкоме партии. А то бы его в рамочку и – в школьный музей… История правозащитного движения в школе номер шесть по улице Ленина.

Впрочем, еще в классе восьмом Серега с нашего двора притащился в школу с огромным плюшевым медвежонком (куклой – для тех, кто не понимает), пошел в какой-то седьмой класс и там вручил его какой-то ученице, та естественно опупела и брать не стала… Потом родители девчонки долго допытывались у знакомых, как у Сереги с головой, все ли дома или кое-кто в командировке…

Для Серегиной классной, любимой темой которой был: “Подвиг женщин-декабристок, добровольно раздавших свои имения нищим и последовавших за мужьями в Сибирь, по поэме А.Н.Некрасова» – эта вся эта техника и сантехника была тем же самым, что красная тряпка для быка, а может ещё хуже. Она всё воспринимала близко к сердцу, и «Скорая» увезла её в больницу прямо с урока, где она размахивала Серёгиной тетрадкой, пытаясь втолковать болвану, что не в деньгах счастье – правда, увезла ненадолго. К очередному школьному партсобранию она была уже на ногах как штык. А Серегу, естественно, стали прорабатывать.

На классных собраниях.

В пионерской дружине.

И даже на комитете комсомола, хотя комсомольцем Серега не был. Но ему там просто сказали, что в комсомольцы его не примут. Такого. Принципиально.

В кабинете у воспитательного зауча.

Уже на следующий день Серёгина тетрадка дошла до директора школы.
Вызвали родителей…

Матери Серегиной пришлось туговато. Она как раз работала заведующей детским садиком, и над ней навис Дамоклов меч строгача по партийной линии за плохое воспитание отпрыска. Уж как она выкрутилась, не знаю, но строгача не дали, только поставили на вид.

– Вы кого там воспитуете? ОТЩЕПЕНЦА? Тлетворное влияние разложившегося Запада? Битлов наслушался? – рычала на неё инструктор горкома партии, как раз курировавшая это направление.

Мать Серегина, правда, не больно испугалась и взяла сына под защиту. Дома, разумеется, всыпала ему по первое число:

– Придурок, придурок! Ну что мне тебя теперь убивать?.. Что ты там написал?

Но в школе, посчитав, что лучшая оборона – это наступление, заявила:

– Не вижу ничего возмутительного. Наоборот, считаю, что это пример для всех остальных, которые там атакуют вузы: интеллигенции у нас развелось хоть пруд пруди, а рабочих, в том числе и сантехников, – нехватка: требуется, требуется, требуется…

Учителя ей дружно говорят:

– Мы понимаем, что рабочий класс – это соль земли советской и гегемон, но при чем тут деньги? Мы строим коммунистическое общество, и деньги скоро отменят, а вы посмотрите, какие идеалы у вашего ребенка? Главное, чтобы работа приносила пользу людям, советскому обществу, не так ли? А у вас какие-то деньги на переднем плане…

– Ну а насчет денег, – отвечает мамаша, – он еще несмышленыш, думает, будто у сантехника, дяди Гриши так много денег. Он еще не видел много денег, не видел просто потому, что у нас в торговле из родственников никто не работает… И в общепите тоже нет знакомых… Поэтому о деньгах он ничего не знает.

– Ладно, – говорят работники наробраза, – у нас тоже, к сожалению, нет знакомых на базе, но при чем тут стопарики? В то время как вся страна не на жизнь, а на смерть борется с алкоголизмом…

– А вы не наливайте, – ответствует мамаша. – Что же вы наливаете? Никто никого не заставляет наливать…

– А кто наливает? – спрашивают прибалдевшие учителя.

– В каждой квартире наливают… – пожимает плечами родительница

Вобщем. Хотя и нашла коса на камень, но всё равно вышла из кабинета директора, как из сауны, как «в окопе под Курской дугой» побывала…

Только время уже было гнилое, и у самих этих, как их… забыл…

Забыл…

А, вспомнил, наконец – партаппаратчиков! Рыльце было по самые уши в пушку, так что дело спустили на тормозах, а Серегу, которого с тех пор вся школа иначе как гавночистом не обзывала, из образцово-показательного перевели в мой допотопный класс… Там, на почве увлечения Юраи хип и Смоками мы сблизились, и с тех пор все свои сочинения про коммунистические идеалы и интернациональные долги Серега списывал у меня, но вот через 20 лет история неожиданно повторилась.

В общем, в школе Серегу в комсомол так и не приняли, пополнял ряды коммунистического авангарда, он уже в стройбате. Куда и попал, собственно говоря, так же из-за плохой характеристики, на которой настояла воспитательный зауч, так и не простившая ему «пятна», которое он поставил на честь школы номер шесть по улице Ленина. Школа не простила ему большой мечты: не только выпивать за счет жильцов, но еще и закусывать ихним же соленым огурчиком.

Х             Х             Х

  … – Задала им училка, конкретно: “Кем я хочу стать?» – представляешь? И ты знаешь, чё мой паршивец накарябал?

– Ну слесарем, наверно? – аккуратно предполагаю продолжение фамильной традиции. Яблочко от яблони… – как никак гласит пословица.

– Ге-Ге, – поперхнулась телефонная трубка, – ну ты даешь! Каким ещё к херам слесарем? Мой придурок написал конкретно: хочу стать миллионером!

– Н-да, фамильная традиция!

– А ты как думал? Вызвали меня в школу – для объяснений, представляешь?

– Подожди! Я что-то не понимаю: а что тут плохого .Сейчас все хочут, недаром говорится: миллионер – всем ребятам пример!

– Не, ну это понятно! Только мой паршивец стал развивать всё это дело конкретно. Написал, мол, для меня является примером Сергей Мавроди. Это, написал. Настоящий финансовый гений всех времен и народов. Он одним из первых понял, что такое настоящий бизнес и как надо делать деньги в НАШЕЙ СТРАНЕ… Он, написал, открыл великий финансовый закон: что для тебя или меня рубль? Ничто! Ничто, сейчас и тысяча рублей – тьфу! И миллион человек очень легко расстанется с рублем, но если каждый человек даст по рублю, то это будет уже миллион…

Жена хотела пойти на вызов в школу…. Я сказал: нет, я пойду! Я с ними разберусь конкретно. Что это такое – были большевики, мозги компостировали, нет большевиков – снова лапшу на уши вешают! Это что – за образование?

Пришел в школу. Они мне говорят:

– Мы, конечно, понимаем: сейчас деньги – всё, а человек – ничто. Человек без денег сейчас нашей стране – лагерная пыль на ветру… Мы понимаем, что сейчас все хотят быть миллионерами.

– Ну так в чем проблема, девчата? Или я чего-то не догнал?! За что меня дёрнули?

– Но вы знаете, – говорят они, – Мавроди – ведь это не совсем тот пример, который для подражания. Ведь его как никак разыскивают милиция, полиция и юриспруденция. А государственная дура Советского Союза ужесточает наказания за экономические преступления!

– Какая ерунда!

И я им сразу навскидку без разгону назвал несколько фамилий известных всему миру:

– А откуда у этой мамзель имеет королевской замок в Австрии… Она что полезного для народа сделала? А откуда у этого жида… А откуда… А откуда…

И всё конкретно!

Учителя, Петь, я тебе хочу сказать пошли другие… После того, как подохла эта старушка со своими сибирскими рудниками, настоящих учителей нету…

– Вась, ну какой с тебя лётчик, ты же даже в очках ни хрена не видишь? – помню еще потешались над ботаником, получившим традиционный пятак за письменное желание стать летчиком-истребителем на охране пограничных рубежей Советского Союза..

– В сочинении на аттестат зрелости важна не острота зрения, а политическая грамотность, – объяснял ботаник, будущий золотой медалист на полном серьезе. «Делать бы жизнь с кого, – поднял он отросток, – Делай её с товарища Дзержинского!». И погрозил этим отростком неведомым врагам. Все, в натуре, испугались и захохотали. Хилого и тщедушного очкарика…. Надо бояться больше всех. Особенно, если он вдобавок поэт …

 Окончания, к сожалению пока нет, потому что герои этого очерка, включая и меня самого, ещё живы и пишут это окончание своей собственной жизнью … В общем, всё в Воле Божией …