Глава 9

Вернуться к восьмой главе



Повесть о счастье, Вере и последней надежде.(НЕОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ ВАРИАНТ)

 

Часть Первая. Чудес не бывает, НО…

 
 

Глава 9.
Ах!.. И зачем эта жизнь так была коротка …

 
 
– Ты – Хрен Моржовый! Ты долго думал перед тем, как это сказать?! – прохрипел внутренний голос, видимо, готовясь его укусить.

Х* Х* Х*

Вера услышала эти его слова и на мгновение призадумалась.

Его провокационное предложение регистрации акта гражданского состояния, прозвучавшее поздно к вечеру второго дня их знакомства, казалось, ничуть не смутило девушку своей небывалой скоротечностью и полным несоответствием обстоятельствам знакомства.

– Ну сейчас ты получишь! – обрадованно проскрипел внутренний голос. – Икс-икс-а-а … Икс-икс-а-а …

Немного – насколько возможно это за пару дней?! – ознакомившись с её характером, он, разумеется, уже не ожидал от Веры какой-то бурной реакции на свои принципиально дурацкие слова, но совершенно спокойно предвкушал, как она деловито и энергично произнесёт «НЕТ!». Ну может быть в лучшем случае просто промолчит и ничего не ответит. Это было очевидно…

А он тогда долгим и упорным взглядом посмотрит в её полно сжатые губы.

Ну тут меня пробивает слеза …

– Придурок! – скажет по обыкновению его внутренний голос. – Не в губы надо смотреть, а на девичьи руки, на её пальчики и тыльные стороны ладоней. В этот момент ты должен тщательно зафиксировать, как эти члены её тела себя повели: дрогнули ли, расслабились или наоборот сжались в кулачки…

Впрочем, Вера в объяснение своего отказа может быть добавит (хотя это не факт!), что они ещё очень мало знают друг друга, а может и не прибавит; всем всё и так понятно …

На что он угостит её заготовленным заранее ответом, что у него, к сожалению, а может быть и к счастью, больше нет времени узнавать друг друга … Пора сматывать удочки домой. Ведь он хотя и не лимитчик, но всё равно приезжий с Фуева-Кукуева.

«Нет, ну не так грубо!» – просто объяснит, что его летние каникулы педагога заканчиваются там, где начинается длительный период ухаживания, и он должен наличествовать собственной персоной на августовском педсовете, который без его присутствия не состоится. Это здесь в столице южной он никому ненужный, а там в своём заштатном Укрюпинське на букву Джи* из аглицкой азбуки — он как никак входит в когорту укрюпинських Славных деятелей переднего края и торжественного президиума ...

– Ты – Хрен Моржовый! Ты долго думал перед тем, как это сказать?! – прохрипел внутренний голос.

– А что?! Идея неплохая! – неожиданно ворвался в его сознание с разбушевавшейся фантазией Верин голос. – Давай!

– Завтра? – надеясь услышать ответ «завтра я работаю» или что-нибудь такое в этом роде, обычно говоримое людьми, когда и хочется и колется и маменька не велит, – но получил наотмашь:

– Да. Завтра и съездим!

Он ожидал всего, но только не такого скоропалительного «ДА»; и как в жизни бывает, оно-то как раз и прозвучало.

Жизнь очередной раз опрокидывала все его планы и построения. Особенно последние два дня творилось нечто странное и доселе небывалое: ни один его прогноз не сбылся — нет нужды много говорить, что наш герой был в большой растерянности…

Нечто совершенно непонятное и абсолютно небывалое вторгалось в его до сих пор такую целесообразную и запланированную Правильную жизнь…

Не пил, не курил, только цветы дарил, тёщу мамой называл…«- Два. Завтра с мамкой придёшь …» – как всегда саркастически прокомментировал внутренний голос.

А ведь наш герой был так уверен в своей прогностической силе, ведь он всерьёз изучал футурологию и был знаком с трудами членов Римского клуба ( не в подлинниках, но по пересказам, разумеется!)

– .-.=.-.—

Так-с, пойдём дальше…Неужели незнакомка полюбила его? Полюбила настолько, что согласна стать его женой? Такой вопрос встал перед ним.

Нет. И ещё раз нет! В это он даже поверить не мог… Тогда же что?

Ну ладно, хрен с ней, с этой любовью, – почувствовала к его великой персоне доверие и уважение в считанные дни?

Повторяю: это был всего лишь второй день знакомства! И она, и он это всё прекрасно понимали – взрослые люди же — разменяли тридцатник. Но вот поди ж ты как в жизни бывает …

Итак, моя прелесть, Жених потерял дар речи от неожиданного ответа Невесты. По идее молодой человек должен был несказанно обрадоваться, что его предложение получило такое скорое и лёгкое согласие, но он стоял и молчал с плотно сжатыми челюстями. Тогда Вера, почувствовав его затруднение, поняла это по-своему и пришла ему очередной раз на помощь.

– Ты знаешь, где ЗАГС? – спросила она.

– Нет, конечно, – я же не москвич … – пожал он плечами.

– А ты узнай! – и тихие повелительные нотки впервые, но весьма отчётливо прорезались в её голосе.

(А ты узнай! – прочитал он в её глазах… Нет, не в глазах. Скорее почувствовал в её интонации. — Это тебе нужна прописка, квартира, столица, блистательная карьера с Нобелевкой в виде призрачного света в конце туннеля… Это всё тебе нужно! Вот и узнавай!”

“А если этого ничего мне не нужно? Ни прописка, ни квартира, ни столица, ни блистательная карьера с Нобелевкой в виде призрачного света в конце туннеля… Ведь главное — не НАПЕЧАТАТЬСЯ, главное – НАПИСАТЬ… Написать, а там хоть трава не расти. Хотя и Шнобелевка не помешала бы! А НАПИСАТЬ можно где угодно и что угодно… Но не – как угодно…”

– ответил он молчаливым взором, уткнутым в носки уставших за день штиблет..)

“А как я узнаю? На дворе — багряная ночь?» – потом внутренне удивился он, его мышление двигалось по спирали – и … покорно согласился:

– Хорошо!

“Наверное, надо спросить у брата…”- мелькнула умная мысля. “Интересно, а где именно он бракосочетался?» Ему представилось большое и красивое здание в виде Дворца где-нибудь в центре Москвы… ” Ладно, завтра поедем в центер…”

На лестничной клетке было темно и безлюдно – пользуясь этой случайностью, он решил вдруг схулиганить и приобнял Веру за плечи, пытаясь с силой поцеловать в губы. Она с лёгким смешком выскользнула из-под его правой руки, как торпеда. Неудача его не сильно огорчила.

– До завтра! – сказав это, она слабо хихикнула, закрывая дверь квартиры.

– До Завтра? «Да она смеётся над тобой!» – закашлялся внутренний голос и продолжил, наслаждаясь: – «Ты что глухой? Ты что не слышал, как она явственно засмеялась над тобой?! Тебе что – ещё не надоело валять дурака?»

Наш герой вышел из подъезда в психологическом состоянии, очень трудно поддающимся описанию словами—настолько оно было уникально. Сказать, что он был уже другой человек – это было нельзя, но то, что он не замечал никого и ничего вокруг себя и со стороны выглядел типа заторчавшего наркомана — это было точно!

Шагая к автобусной остановке, он несколько раз посматривал вверх = где-то там, в багровом и мутном, но всё равно слегка звёздном небе, тлевшем над южной столицей – он это отчётливо почувствовал! – что-то там высоко, в движении кровавых и бездушных небесных светил неумолимо изменилось… Про такие ощущения мистики говорят, что им пришло послание свыше… Или знамение?

Такие состояния бывали у него редко, и поэтому он всегда их хорошо запоминал.

Изменилось что-то именно не изнутри, а — снаружи. Он не знал – хорошо это для него или плохо, не понимал, что именно последует за этим изменением, но что-то там произошло – это ясно как дважды два четыре.

Вот так живёшь, живёшь и – … – весь устоявшийся и устойчивый уклад жизни внезапно переворачивается, земля уходит из-под ног, кто был ничем, тот становится всем, и человек оказывается совершенно не готов стоять вниз головой и кверху попой.

А он готов?

… чтобы сменить свою холостую, уютную, обеспеченную на – чужой город, на чужую семью, на свою семью в чужой семье?

… По ночной и очень малолюдной дороге на квартиру к Старшему Брату он не столько долго, сколько очень глубоко и проникновенно – дорога показалась ему очень краткой! – он продолжал размышлять над тем, в какой странной до неправдоподобности ситуации он вдруг оказался. С одной стороны, вроде перед ним был выбор…

Для него ЗАГС было очень серьёзно.

С другой стороны, вроде выбора не было, а была какая-то непонятная и затянувшаяся шутка, которая должна закончиться гомерическим хохотом…

Более того, впервые в жизни замаячил впереди – ЗАГС. Было ли это серьёзно для Веры – он сомневался: сейчас он уже думал, что она …— слишком легко она согласилась подать заявление.

Но для него это совершенно не выглядело недостатком Веры: лёгкость заявления – не лёгкость поведения. Конечно, в пятнадцать мальчишеских лет он бы так не подумал, но ему уже было в два раз больше. Жизнь уже научила и неоднократно кое-чему: обещать жениться – это еще не значит выйти замуж. Скорее наоборот: по «обычке» всех внутренних парадоксалистов он расценил этот поступок—да нет, не поступок, а просто слова — с точностью до наоборот.

И вот почему.

Сегодняшний день был для него наполнен событиями до отказа и под завязку. Самым главным среди них было, разумеется, не эти поездки по магазинам, и то, что лежало и стояло на ихних полках и висело на ихних стойках, повешенное на плечики рядами, – а то, что эта девушка не стала расставаться с ним после всего того, с одной стороны, затаённого и сокровенного, с другой стороны, откровенно сумасшедшего, – что он ей наговорил под желтеющими листьями и пожухшими хвойными иголками, тихо опадавшими с веточек светлых берёзок и пасмурных сосен.

Самое неожиданное информационное сообщение ТАСС: она осталась с ним.

А может быть это он остался с ней, согласившись поехать по магазинам… Но это один Бог знает, что там случилось на самом деле…

Он ставил самого себя на место девушки (хотя это очень трудно себе представить) и представлял, что если бы ему = точнее ей — её молодой человек заявил нечто такое насчёт Великой Идее или Нобелевки-Шнобелевки, то на её месте— нет, ну правда! – ну не стал бы он = точнее он, — связываться с такого рода молодым человеком как он.

Во всяком случае среди героинь его текстов таких не было в наличии…

Размышляя таким образом,однако, в сухом остатке он заподозрил, что эта Вера – это должен быть перед ним человек необыкновенной храбрости и мужества – согласится хотя бы на время связать своё время и пространство с не очень адекватным мужчиной, думающим не о семье, а какой-то премии, которой ему, собственно, не видать как своих ушей без зеркала.

Выйти замуж за будущего писателя?

Ну и дела!

Выйти замуж за будущего писателя-неудачника?

Кто посмеет?

Да никто!

Сколько ни оглядывался он вокруг себя, он не мог найти такого человека в своём уме, а тем более женщину, – способного на такой удивительно мужественный и энергичный поступок…

А вместе с тем Вера ничуть не выглядела легкомысленной молодой девушкой, простушкой, хохотушкой…

Х* Х* Х*

Из Неотправленных Писем Провинциала: «РЕВОЛЮЦИЯ СВЕРХУ? Копия Старшему Брату.

Перестройка – это что угодно, но только не революция.

Это ясно надо понимать. , во-первых, не произошло абсолютно никакой смены действующих лиц и исполнителей власти, во-вторых, нет по-настоящему массового НАРОДНОГО движения. Вероятно, изюминка ситуации заключается в том, что народное сознание не созрело для активных политических действий и поэтому предпочитает мирный путь развития социализма, если так можно выразиться. Попов сравнивает с 1861 годом, но ведь «народники» появились не до, а после – именно «бомбисты», «чёрный передел» и т.п.

Речь сейчас идёт не столько о революции, необходимость которой ясна из окружения реального социализма – Китай, Польша и т.п. – сколько о мирном или военном развитии этой революции: прусский или американский вариант. Сейчас пока сохраняется возможность мирного развития революционной ситуации в СССР, очень много зависит от поведения партийной верхушки и лично товарища Горбачёва: сможет ли он привести свои зажигательные слова в соответствии с деятельностью? Пока судя по всему такого – не произошло!…

Х* Х* Х*

Но несмотря на все свои размышления с разных сторон и точек зрения, он никак не мог до конца поверить …

– у него начало складываться ощущение, что она не поняла, про что сегодня утром он рассказал ей в Ботаническом Саду. Может невнимательно вслушивалась, думая о чём-то своём … Надо ещё и ещё раз повторить, чтобы она поняла, чем она рискует … Зачем ей этот подвиг жены писателя?

Впервые за время всей своей жизни – во время этого столичного вояжа он столкнулся с чем-то не очень понятным. До сих пор все телодвижения судьбы его укладывались в жёсткое прокрустово ложе матримональной гимнастики: с одной стороны, знакомство – предложение руки и сердца с коленопреклонением или без – её ОТКАЗ, с другой стороны, знакомство – его ОТКАЗ от продолжения знакомства. В общем, отказ, кругом один отказ…

В столице Южной вдруг как по мановению волшебной палочки случилось нечто совершенно иное? Согласие – как отказ, отказ как согласие. ..

Но тут его автобус прибыл на конечную – ВДНХа северную и он, на время расставшись со своими отчасти грустными, но такими светлыми мечтами, пошёл пешком на ВДНХа южную. Нет, хорошо что в то баснословное время транспорт ездил до двух часов ночи.

Х* Х* Х*

На квартире у Старшего Брата все уже легли спать. Ему долго не открывали дверь, но он упорно нажимал кнопку звонка, рискуя разбудить не только соседей по подъезду, но и бомжа спьяну улёгшегся этажом выше на лестничной клетке. Наконец, родич соизволил открыть – сонный и злой – он наговорил ему много неприятных истин с комментариями аккурат по пятому изданию словаря Бодуэна де Куртене:

… , во-первых, если задерживаешься должен позвонить, благо это не твоя деревня и телефон-автомат есть на каждом углу, а две копейки выпросишь у прохожих …

… , во-вторых, следующий раз я тебя не пущу вообще – будешь ночевать на улице. Я сказал. Дважды я не повторяю. Понял, урод?

– Да, я виноват, виноват я – затараторил он, – прости меня, братан. Последний раз, клянусь! Последний раз! Больше не повторится …

Он не обиделся на Старшего Брата. Разве можно обижаться на тех людей, которые вполне возможно, что пригодятся в дальнейшем. Столичная карта появилась в его раскладке не вдруг; она была выстрадана… А порой ему казалось, что она была послана ему самой судьбой, которая … И он подумал дальше: «Он прав: в ней действительно что-то есть … Что именно – это совершенно непонятно, но понятно, что это лежит совсем не в той плоскости, о какой говорил Старший Брат … «

– … – – … – – … –

Ему вспомнилась, некстати, Алхимия Слова – где с беспощадностью хирурга по-живому прорезана дилемма: брак или безбрачие для писателя.

«Писатели – … – на пороге зрелости оказывались перед дилеммой: семейный очаг или безбрачие.

– … – Ряды холостяков в значительной мере заполнили лица духовного звания, особенно в те периоды истории, когда писателями были люди только этого сословия. Защитники безбрачия натолкнутся на аргументы своих противников, почерпнутые из жизни знаменитых писателей, развитию и расцвету которых их семья не помешала. Но сторонники безбрачия не сдаются: против женатого Овидия они выдвигают холостых Вергилия и Горация.»И так далее.

Конец цитаты.

Начало авторского текста.

– … – – … – – … – Уважаемый Алхимик слова!

«Я не знаю как сложится моя дальнейшая судьба … Я не знаю, как сложатся наши дальнейшие взаимоотношения с Верой, – скорее всего – никак, и мы с ней расстанемся, но уже за одно то, что она не побоялась подать заявление со мной – я буду уважать её до конца своей жизни …» – это прозвучало в его душе как некая клятва. Он оглянулся окрест. Нет! совсем не Воробьёвы горы!! Тусклая слабо освещённая улица, редки машины, и совсем ни одного прохожего. Ночь. Улица. Фонарь. Аптека – интересно есть ли там лекарства от радости и счастья!?

– … – – … – – … –

Вот так пришёл момент, в который он внезапно понял, что когда следующий раз в следующем году он приедет в гости к Старшему Брату, то обязательно если не встретится с Верой, то будет отслеживать её дальнейшую судьбу, пусть даже выйдет она замуж за кого-то другого. Буквально во второй день знакомства совершенно неожиданно было принято им решение: и вся его будущая холостая жизнь раскрылась перед ним как на ладони – и это был великолепны и фееричный Гранатовый Браслет последней трети ХХ века. Фантазия его разбушевалась.

«Прошёл год, и я почти уже забыл о Вере …» – неумолимо безжалостные строки складывались сами собой в уме: – «Повесть под кодовым названием Схимник по имени Алхимик была уже не только написана, но и отпечатана в трех машинописных экземплярах для поездки в столицу южную, когда я воспомнил о ней, о Вере …»Всё, что происходило с ним, могло быть так поэтично и романтично – «по самые нехочу» – перед мысленным взором раскладывался одна картина живописнее другой: жизнь продолжалась неумолимо и безжалостно…

Вариант, что жизнь его перестанет продолжаться— этот вариант был незадействован вообще…

Понятна материнская любовь к своему сыну-неудачнику…

Мысль его снова и снова возвращалась: совершенно неожиданное согласие выбило его из привычной колеи. Он снова вернулся к тому, что ЗАГС – ведь это чертовски серьёзная вещь, и если он привык подолгу и глубоко задумываться над мелкими, а то и мельчайшими пустяками, типа РОЛИ ЛИЧНОСТИ в истории СССР, то здесь глубинный подкорковый страх пополз изнутри, вызывая мелкую нервную дрожь всего тела…

– Ты ведь действительно совершенно её не знаешь … = констатировал мелодичный и Тихий внутренний голос. – Как ты к ней относишься?

– Никак, – ответил он своему внутреннему голосу и вздохнул. – никак я к ней не отношусь.

– Ну вот видишь! Поэтому скажи, что ты пошутил … Кстати, ты до сих пор не купил билет обратно, а там твои мамка с папкой волнуются – ты же говорил им, что отдашь рукопись и сразу вернёшься – а тебя всё нет и нет. Ты, садист, ты очень любишь их мучать?..

– Завтра я обязательно позвоню бате на работу! – дал самому себе он обещание и повернулся на другой бок. – Его конечно не будет, он вечно в разъездах, но пусть ему передадут, что сынок звонил из столицы и просил передать, что у него всё нормально. Обязательно!

(Читать далее – СТРАШНО И СМЕШНО наш устроен мир…)